Одна из ведущих компаний, специализирующихся на исследованиях сетевой аудитории, провела презентацию своего продукта Video Metrix 2.0 – в формате вебинара.

В ходе презентации была озвучена довольно интересная аналитика, позволяющая составить представление о коммерческом будущем потокового видео. Собственно, почему будущего? Это уже настоящее – согласно исследованиям, около 80% интернет-пользователей так или иначе пользуются streaming.

Некоторые подробности ниже, но для начала позволю себе привести данные ещё одного исследования – анализа источников трафика 2008/09 по некоторым регионам мира, проведённого немецкой компанией ipoque.

Интересные данные. Несмотря на все усилия по виртуализации нашей жизни, Интернет до сих пор остаётся media property. Посудите сами:

до 70% трафика генерируется p2p сетями

– в основном это "ослик" и протоколы BitTorrent.

Знатная шкура всё ещё бодрого медведя – шкура тем более ценная, когда речь идёт о бизнес-моделях так или иначе завязанных на продажу внимания пользователей. Но, похоже, царь джунглей постепенно сдаёт свои позиции – в последние годы прослеживается тренд на снижение доли файлообменников.

В чью пользу? Вот в чём вопрос. Неужели социальные сети и cloud computing приносят свои плоды? Возможно. В какой-то степени. В целом доля web-трафика растёт.

Однако для того чтобы пытаться претендовать на внимание пользователей (точнее, на ситуации внимания), необходимо понять, что же скрывается за внушительными p2p-цифрами.

Выше приведены данные по Германии – наиболее развитому из исследованных рынков, с наиболее высоким уровнем проникновения, доходов и т.д. И в торрентах и в осле

около 60% трафика (и примерно столько же уникальных файлов) приходится на видео-продукты

а если исключить программы и музыку, которые самостоятельными "потребителями времени", скорее всего, не являются, то доля видео по уникальным файлам в p2p сетях составляет в среднем 75%.

В категорию "видео" попадают в том числе ТВ-программы, которые в общем трафике BitTorrent и eDonkey занимают 15% и 9% соответственно (по уникальным файлам этот показатель составляет около 8% и 5% соответственно). Причём если вы обратите внимание на предыдущую таблицу, практически по всем регионам растёт streaming, то есть передача аудио и видео контента в разнообразных форматах напрямую пользователю (по мнению comScore, streaming - это любое видео, доступное в Интернете, длительностью более 3-х секунд).

Вроде бы, тренд. С другой стороны, в самой Германии потоковые мультимедиа в сезоне 2008/09 стагнируют. Не совсем понятно, с чем это связано. Возможно, часть ушла в "прочее" (в основном это неклассифицированный трафик, см. оригинальный отчёт), а возможно – в тот же контент, но уже не напрямую, а через веб-сервисы (веб-трафик).

Как бы там ни было, во многих странах потоковый контент за очень короткий период времени отхватил до 10% зрительского внимания. Да и онлайновые медиа без видео выглядят по нынешним временам убого.

Но на видео необходимо каким-то образом зарабатывать.

Несмотря на успехи программирования по запросу, кабельных и прочих платных сервисов, проблема монетизации трафика в той его части, что приходит из p2p, обещает быть непростой. Впрочем, на тех же скрижалях начертаны проблемы и оригинального онлайнового вещания, самостоятельно "затянувшего" потребителей в Сеть. Но вещание это всё равно будоражит умы – Роберт Скобл, вон, даже домашнюю телестудию начал строить (см. предыдущий пост о Twitter)

Вариантов монетизации, однако, не так много. Точнее говоря, их всего два:

либо вы за что-то платите прямо, либо косвенно – покупая рекламируемые товары и услуги

Беда в том, что обналичить внимание, демонстрируя динамические образы не так просто. Даже у социальных сетей, которые лишь частично основаны на обмене развлекательной и личной информацией, не очень хорошо получается (см. пример с Facebook).

С точки зрения нейрофизиологии динамический образ воспринимается, грубо говоря, быстрой памятью – именно поэтому, к примеру, некоторые культурологи считают искусством драматургию, но кино таковым не считают. Времени осмыслить не хватает. Куда уж там отвлекаться на рекламные объявления!

Я не очень слежу за ситуацией с YouTube, но заметил, что кошмарные текстовые объявления, начавшие было мелькать внизу каждого ролика, не прижились. В то же время появился сервис мои покупки, который, как явствует из названия, подразумевает возможность приобретения некоторых роликов за $ (не зря же до HD апгрейдили!).

Впрочем, VentureBeat пишет, что даже потенциальный спрос на услугу пока толком не оценён, да и программа AdSense для видео никуда не исчезла.

В comScore уверены, что видео уже созрело для того, чтобы утвердиться в качестве самостоятельной модели монетизации – в первую очередь модели рекламной

Секрет тут, по мнению американцев, в правильных измерениях аудитории и сегментации потребителей по ситуациям восприятия контента. Что ж, условия протекания реакции зачастую оказывают решающее влияние на конечный успех эксперимента – не исключено, что комскоровцы правы.

Вот что с непередаваемым австралийским акцентом рассказала о первом в мире продукте, позволяющем эффективно измерять онлайновое видео, менеджер проекта Video Metrix 2.0 Таня Юки (Tania Yuki).

Итак, если мы обратимся к примеру Великобритании, то лишь в декабре 2008 года необилеченными остались около 4 миллиардов роликов.

Основной прирост streaming идёт за счёт молодёжи, чьи ключевые потребности – развлечения и образование. Порнуха, конечно, святое, но из средних 8 часов в месяц, потраченных на онлайновое видео, значительная часть утилизировалась с "традиционными" медиа-целями.

По мнению comScore, чтобы заработать на этом, необходимо иметь чёткое представление о том:

• в каком виде потребитель готов смотреть видео


• когда он готов смотреть видео


• где он готов смотреть видео

Другими словами, продукт должен быть не просто качественный сам по себе, но и донесён в правильном формате, в правильном месте и в правильное время.


В целом на рынке онлайнового видео можно отметить несколько ключевых трендов:

• возможность программирования, то есть управления временем просмотра


• отказ от пассивного просмотра, то есть возможность каким-то образом влиять на контент или его параметры его трансляции


• множественная дистрибуция по самым разным каналам – через сети, Твиттер и т.д., и в то же время ориентация на кроссплатформенность (TV+Internet+mobile)


• фрагментация – контент должен найти пользователя именно в том формате, который он готов "проглотить", то есть желательно в очень скромном хронометраже


• экспериментирование с контентом – более интенсивное, чем в традиционных медиа

Что касается рекламных доходов, то тут, по мнению comScore, существуют множественные способы монетизации трафика, которые представлены на схеме внизу. Специалисты компании eMarketer оценивают объём этого рынка в США в $4,3 миллиарда к 2011 году и $7,1 миллиарда к 2012. Правда, цифры эти лишь оценки – никаких бюджетов под них пока нет.

Кстати, на вебинаре был поднят вопрос о том, за счёт чего растёт трафик: отъедает ли потоковое видео аудиторию традиционного ТВ или чего-то ещё?

Согласно исследованиям американцев, в какой-то степени отъедает. Но это скорее не вопрос выбора контента, но вопрос выбора времени просмотра, местонахождения и юзабилити. То есть это косвенно подтверждает гипотезу о возможном "надкусывании" гигантского пирога p2p-трафика.

С точки зрения рекламодателей основной проблемой, конечно, остаётся возможность адекватных измерений (не говоря уже о стимулировании продаж). Что касается метрики, то у продукта Video Metrix их по дефолту 4:

• Тэг местоположения


• Тэг производителя контента (или UGC)


• Тэг смысловой (тип контента)


• Тэг измеритель аудитории (show level tag - фактически панель, как у GfK по ТВ-аудитории)

Насколько я понял, возможности измерений этим в принципе не ограничиваются. В ходе вебинара кто-то задал вопрос о том, учитываются ли кодеки и потоковые форматы – оказалось, что такую информацию получить возможно - "по договорённости".

По ключевым же вопросам – как будет работать реклама и будет ли? к чему её в принципе привязывать, к формату или к контенту? – сколько-нибудь обоснованных мнений пока ни у кого нет.

На данный момент реклама идёт по тэгам, но в будущем будут и баннеры, учитывающие смысловую нагрузку ролика

С другой стороны, потоковое видео per se – не такая уж выдающаяся вещь. По крайней мере в publishing, где видео безусловно добавляет необходимые штрихи к портрету онлайнового издания, но вряд ли является основным ежедневным источником информации для конкретного читателя. В этом случае должно, по идее, хватить тэгов, которые необходимо будет увязать с контентом страницы или просто с форматом издания (для чистой медийки).

Оригинальной, но в целом близкой позиции (связка "видео - контент на странице") придерживается и руководитель UsabilityLab Дмитрий Сатин, чьи вебинары и гугл-группа User Experience Russia безусловно заслуживают отдельного поста.

У нас акадовцы пытались делать самостоятельный контент на akado/science, но что-то не пошло у них с порталом как таковым. Может, со временем не угадали? Сужу лишь по научным и технологическим изданиям: приличный журнал без видео, хотя бы в формате блога, уже не представить.

Во FriendFeed удалось обсудить этот вопрос с редакторами Nature и Scientific American: насколько я понял, они придерживаются того же мнения. Самое главное – этот сегмент ещё должен выстрелить.

Кстати, у меня, вроде бы, есть бонус в виде 10-дневной триальной версии Video Metrix. Кому надо - обращайтесь.


Video Metrix by comScore - Free Legal Forms
Иллюстрации: secondlife.com, YouTube, comScore

И это ещё не всё...

Решился-таки сделать несколько замечаний о прошедшей в минувшее воскресенье встрече малолетних энтузиастов, которую я ранее анонсировал. С небольшим запозданием, но, может, это и к лучшему: время имеет свойство заполнять лакуны сознания. К тому же в "Соцвестнике" появился довольно интересный отчёт инкубатора inVenture "Интернет-стартапы 2009" на профильную тему.

Итак, мероприятие. Оно получилось живым и в целом оставило позитивное впечатление, несмотря на не очень слаженную организацию. Ведущий, впрочем, держался вполне уверенно – хоть на свадьбу приглашай.

Суть пойнта такова. Представители отобранных по каким-то критериям стартапов (всего их было 9) в течение двух условных минут по очереди презентовали свои проекты – так называемый elevator pitch. Далее по каждому из проектов проходило открытое голосование (поднятием рук) и обсуждались плюсы либо недостатки тех из них, кто был готов обратиться к аудитории.

Основных замечаний два.

Во-первых, не совсем понятно, ради чего мероприятие проводилось. По крайней мере для человека со стороны чёткого таргетирования не ощущалось: в такой молодой, стартаперской аудитории необходимо питчевать обмен информацией, а не "продажу проектов". Кому их там продавать?

Тем более, что о собственно инвестиционной или маркетинговой части большинство стартаперов имеют книжное представление, вполне вероятно на уровне формалистски-убогой (увы) wiki, прикрученной на сайте startuppoint.ru.

Понятно, что и во всей России таких специалистов не очень много, но, на мой взгляд, это серьёзный просчёт организаторов. Наверное, именно поэтому представители "инвесторов" выглядели скорее как интерны, максимум младшие аналитики, которых прислали для галочки, в лучшем случае – с прицелом на будущее.

Второй момент – это отсутствие профессионального и просто жизненного опыта у ребят, замутивших встречу. Это может быть и плюсом (и довольно внушительным), но ad hoc пойнт приобрёл чёткий привкус междусобойчика, игры молодой крови.

Это нормальное явление для любой субкультуры, но бизнес на то и бизнес, что там должно быть как можно меньше личного. Над ними нужно кого-нибудь более трезвомыслящего поставить. Открытость – качественная характеристика Интернета и любое мероприятие, претендующее в вопросах отбора и обсуждения проектов на закрытость, вряд ли имеет будущее.

И вообще, в качестве своей миссии неплохо было бы выбрать избавление от завышенных ожиданий – стартаперов и сообщества в целом. Мне кажется, это важно.

Несмотря на всё это, мне понравились и ребята и то, что они делают. Ведь это так важно – создать или попытаться создать инкубационное сообщество. На прозрачных принципах, разумеется. Именно в таком случае шансы выпестовать что-то дельное в холодной сумрачной России значительно вырастут.

Кстати, само понятие венчурных инвестиций применительно к области интернет-приложений и сервисов сильно искажено. Весь смысл традиционных систем отбора, стадий финансирования, и т.п., дезавуируется низким порогом для входа и массовостью потенциальных комбинаций. Возможно, именно здесь есть хорошая ниша для проектов вроде StartupPoint – формировать некий pool of ideas, осуществлять первичный отбор.

И фонды должны заниматься этим гораздо активней, чем сейчас: все самые успешные бизнесы B2C сами создавали себе аудиторию, выращивали её.

В упомянутом выше отчёте inVenture ребята сделали немыслимую по меркам традиционного private equity финансирования вещь – довольно детально расписали не только критерии, но и тренды, то есть попытались сделать прогноз на рынке.

Не буду сейчас спорить с деталями и собственно с оценкой трендов, но сама позиция довольно интересная. Что-то в этом определённо есть – с поправкой на специфику бизнеса и низкие барьеры для входа.

Одно смущает: это не может быть дорогой с односторонним движением. Тем более, что все мы люди, а те из юных разработчиков и предпринимателей, кто действительно на что-то способен, как правило, ещё и умные люди. И они понимают, что в роли visionary у нас далеко не Sequoia или на худой конец KPCB – успешных проектов пока, по большому счёту, просто не было.

Но вот если смотреть на будущее, на тренды вместе, или хотя бы формировать устойчивое впечатление совместной работы, дело должно пойти веселее. Так что, ребята из StartupPoint, мне кажется, это ваш шанс.

P.S. Да, отдельное спасибо Байраму Аннакову из Empatika за интересный доклад и не менее интересные ответы на вопросы.

И это ещё не всё...

Ещё несколько лет назад, в 2005-м, аудиторию Facebook составляли исключительно студенты нескольких американских университетов. Сегодня типичный участник сети – отнюдь не помешанный на гаджетах и компьютерных играх юноша в очках, а уныло-спокойный чувак из тех, кому за 30. А то и за 50. Он завёл себе аккаунт потому, что "все так делают", но именно такие, как он, позволили Facebook привлечь в свои ряды 175 миллионов пользователей. (Ну и локализация интерфейса для неамериканских пользователей, конечно).

175 миллионов... Внушительная цифра даже для США, где главное событие года, Суперкубок по футболу, в прошлом году собрало "всего лишь" 152 миллиона зрителей. Стоимость минуты рекламы во время трансляции этого радостного события полностью покрывает годовой бюджет небольшой африканской страны.

Но может ли самая популярная социальная сеть похвастаться аналогичным успехом? Тут ясности никакой. Пока – нет, точно. И не понятно, придёт ли успех в будущем. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо понять, что же там делает тот самый среднестатистический чувак.

15 миллионов человек обновляют свой профиль ежедневно, а в целом люди тратят на Facebook 3 миллиарда минут каждый день. Если обратить потраченное время вспять, то застанем, пожалуй, становление цивилизаций Древнего Египта и Междуречья. Ну и пусть, надо же проверить новые фотографии детей вашего одноклассника. А что там делала на выходных эта классная девчонка из бухгалтерии?

По данным comScore именно на такие маленькие радости и тратит среднестатистический участник сети 169 минут в месяц. Для сравнения: на просмотр Google News ему хватает 13 минут, а New York Times online – 10 минут.

Именно на аддикции ("stickiness" – неэластичность в экономический теории), на максимальной вовлечённости строит свою стратегию Марк Цукерберг, основатель и СЕО Facebook. Его конечная цель – превратить сеть в базовую платформу глобальных коммуникаций (и маркетинга), столь же распространённую и интуитивно понятную, как телефонная связь, но при этом интерактивную, многомерную и по-настоящему безальтернативную. Ваш ID будет пропуском в онлайновый мир: "Мы думаем, что всемирная платформа, где вы бы могли ввести имя интересующего вас человека и связаться с ним, это по-настоящему ценный актив" (в январе 2009 года в Германии).

Однако с монетизацией дела идут пока не очень успешно.

По оценкам аналитиков, в 2008 году выручка компании составила $280 миллионов, а ряд инсайдеров поведали Fortune, что проект пока даже не вышел на самоокупаемость.

Ранее планировалось заработать $300 миллионов, выйдя при этом в ноль. Куда FB умудрилась потратить $300 миллионов - тоже тот ещё вопрос, смотри мнение известного венчурного капиталиста Фрэда Уилсона (Fred Wilson).

Инвесторам порой кажется, что зарабатывают на Facebook все, кроме самой компании. Речь идёт и о политической агитации в группах (столь модной после победы Обамы), и о рекрутинге (такими компаниями, как Ernst&Young или Dell, к примеру), и о полезных фичах, которые даже Microsoft позаимствовала для новой операционной системы.

Все об этом знают. Поэтому в нынешнем, кризисном году Цукерберг надел галстук и по-настоящему напрягся: необходимо научиться зарабатывать на стремительно растущей аудитории.

Проблем здесь много, но основных две:
(а) На социальных сетях стремятся заработать все кому не лень. У Google тоже есть своя стратегия.
(b) Нужна хорошая бизнес-модель. Порталы вроде AOL или Yahoo были сверхпопулярны и претендовали на роль "глобального коммуникатора", но их планам не суждено было сбыться. У той же AOL был сервис Instant Messenger (напомню, что они потратили $400 миллионов на ICQ), от которого офисный планктон было просто не оторвать, а некоторые компании даже перестали пользоваться электронной почтой. Заработать не получилось.

Но кого могут остановить чужие неудачи? Для решения потенциальных проблем основатель Facebook подтянул к оперативному управлению тяжёлую артиллерию в лице Шерил Сэндберг (Sheryl Sandberg), ранее отвечавшей за дойную корову Google AdWords, и финансового директора YouTube Гидеона Ю (Gideon Yu). В совет директоров вошли авторитетные интернетчики, в том числе соучредитель PayPal Питер Тиль (Peter Thiel) и основатель Netscape Марк Андреессен (Mark Andreessen) – что он думает по поводу Facebook, см. ниже.

Самое интересное, что не мастодонты Долины подмяли под себя интеллигентного юношу, а Цукерберг сумел убедить их в перспективности собственного плана.

Основой бизнеса осталась Стена, с её потоком сообщений, а также группы. По замыслу Марка, каждый будет иметь возможность настроить свой канал так, чтобы его публичный вариант (тот, что может найти потенциальный работодатель) отличался от "истинного лица" – по крайней мере от того, которое видят ваши друзья. Лично я не особо активно пользуюсь FB (а "в Контакте" не был ни разу) и пока мне сложно судить, насколько сложно/просто сортировать и управлять публичностью/приватностью в такой сетке.

В любом случае, если вашу знакомую пригласили на вечеринку, а вас – нет, вы об этом узнаете. Записи на стене и подписки на фиды других людей лежат в основе сетевого эффекта, это корни аддикции: чем больше времени вы проводите в сети, чем больше усилий затрачиваете, тем труднее отказаться и тем больше вероятность того, что ваши друзья – дабы не выглядеть отсталыми – тоже погрузятся в сетевую стихию.

Цукерберг понимает, что "обычная" рекламная модель в данном случае не будет работать столь же эффективно, как у Google. Ведущий поисковик использует сложные алгоритмы для выдачи релевантных объявлений по запросу, а Facebook должен "обслуживать" обмен личной информацией, зачастую развлекательного характера.

И вторжение в личную епархию может быть воспринято неоднозначно. В 2007 году компания пыталась продвигать сервис Beacon, когда пользователи получали сообщения о том, каким продуктом или услугой воспользовались знакомые им люди. Мечта маркетолога – советы тех, кому доверяешь, считаются самой действенной мотивацией на покупку. Но пользователям это не понравилось и перспективную схему пришлось свернуть.

"Мне нравится в Facebook то, что никто не бомбардирует меня рекламными объявлениями и предложениями. Она выглядит по-настоящему личной", - вот мнение среднестатистического пользователя.

Даже невинная информация о том, что данные аккаунта будут храниться после его удаления, совсем недавно вызвала у юзеров бурю гнева. Компании пришлось взять свои слова обратно, хотя де-факто помещение данных в Интернете уже делает их публичными (см. что думает по этому поводу Роберт Скобл).

Впрочем, теперь в компании ставят на FB Connect:

Facebook ID становится чем-то вроде электронного паспорта, базовой платформы для глобальной интернет-активности любого рода.

С ним приходят на другие сайты и сервисы, а соответствующая активность транслируется на стене (то есть и вашим друзьям). Тоже неплохой вариант для окучивания потребителей, правда, пока компании используют Connect лишь в социальных проектах (как, например, Pledge5 от Starbucks, где можно записаться добровольцем).

Да и выхода другого нет у социальных сетей, как придумывать что-то новое: рекламные бюджеты в основном идут на информационно-развлекательные порталы, но не в сети. Значительная часть выручки Facebook исторически приходила по контракту с "Майкрософт", которая продавала баннеры на её площадке. Впоследствии Шерил Сэндберг попыталась изменить ситуацию и привлечь новых рекламодателей самостоятельно, но, по её словам, это оказалось не так просто. Сравните: тысяча кликов на Facebook стоит 15 центов, а на узкоспециализированном Yahoo Auto – 8 долларов. Рекламодатели видят, что в социальной сети их объявления просто игнорируются.

Но исполнительный директор компании не унывает: "Всё, что нам нужно, это понимание того, как привязать монетизацию к активности участников, к контексту".

Замечу, что самой быстрорастущей категорией пользователей Facebook является возрастная. Если считать с сентября 2008 года, рекордсменками стали женщины 55+, численность которых увеличилась на 175%, то есть почти в три раза (вряд ли фейковые аккаунты под личиной женщины постбальзаковского возраста пользуются бешеной популярностью).

Цукерберга не пугает, что априори гиперактивная молодежь уйдёт из сетки под напором уравновешенных старичков. Наоборот, такая диверсификация соответствует его стратегии, направленной на создание базовой платформы для коммуницирования людей по всему миру, своеобразного стандарта сетевого общения.

Однако Марк, увы, по-прежнему избегает конкретики, отвечая на вопросы о перспективах монетизации. Ответ прост: он сам пока не знает. Бизнес-сообщество же – по вполне понятным причинам – интересует в первую очередь именно этот вопрос. В своём недавнем интервью отдуваться за весь Facebook пришлось другому Марку – Андреессену, члену совета директоров компании.

Честно говоря, я был немного разочарован его ответами. Сама по себе дискуссия выглядела откровенной, однако рассуждений о возможных (даже гипотетических) путях монетизации Андреессен избегал, как зомби повторяя мантру "аудитория => $". Так или иначе. И не вздумайте мыслить иное!

По его словам, некоторые пользователи уже живут в сети, используя сервис до 50 раз в течение одного дня. Но на прямой вопрос из заголовка статьи в Fortune – "бизнес ли Facebook?" – ответил лишь, что Цукерберг воплощает в жизнь долгосрочную и независимую стратегию, а доходы не будут генерироваться "обычной рекламой" (normal advertising).

Что-то в этом есть, тем более, что Андреессен также привёл аналогию

"социальная сеть - государство"

назвав FB шестой страной в мире по размеру населения. А многие боятся, что Google станет Большим братом... Интересная картина получается, но она, безусловно, заслуживает отдельного разговора.

В статье использованы материалы Jessi Hempel, Fortune: How Facebook is taking over our lives.

Иллюстрации: Facebook, Fortune, Valleywag

И это ещё не всё...

Несмотря на то что Интернет получил широкое распространение более десяти лет назад, бизнес, даже западный, до сих пор с трудом осознаёт экономические последствия существования дешёвых и многочисленных источников информации обо всём на свете. По крайней мере именно так считает главный экономист "Гугла" Хэл Вариан (Hal Varian) – интереснейшее интервью с ним опубликовано в журнале McKinsey Quarterly.

Итак, мы имеем самую могущественную компанию Интернета и мнение человека, который в значительной степени определяет её стратегию. Многое из того, что говорил профессор Вариан, приходило в голову и мне, и, скорее всего, много ещё кому. Но общая картина всё как-то ускользала. Есть с чем поспорить (естественно!), однако оценка фундаментальных трендов у него – одна из самых вменяемых за последнее время.

Американец сравнивает сложившуюся ситуацию с эпохой промышленной революции, когда комбинация новых технологий позволила радикально трансформировать существовавшие на тот момент бизнес-системы и фактически создать новую экономику.

Ниже приведены выдержки из интервью – на русском языке. Видео-версию беседы (на английском) вы можете найти здесь.

О гибкости инноваций

Мы находимся в самой середине периода, который я обычно называю "периодом комбинационных инноваций". Если вы обратитесь к истории, то обнаружите ряд эпох, когда суммарное влияние существовавших на тот момент технологий давало толчок инновационному процессу, что, в свою очередь, приводило к появлению технологий следующего поколения. В этой связи можно упомянуть начало сборки изделий из взаимозаменяемых частей в 1800-х годах, появление электроники в 1920-х или развитие полупроводниковой промышленности в 1970-х.

Сегодня мы наблюдаем похожую ситуацию: период "интернет-компонентов", когда бурно развивающиеся приложения, протоколы или языки программирования комбинируются между собой с целью создания принципиально новых продуктов. Прелесть нынешнего инновационного периода в том, что его "компоненты" удивительно малы и многочисленны. Это означает, что детали конструктора никогда не закончатся. Вы можете их воспроизводить, можете дублировать или штамповать в мировых масштабах, тысячи и десятки тысяч разработчиков могут одновременно работать с одними и теми же технологиями – в новых комбинациях всё равно нет недостатка. Нет и задержек, связанных с ожиданием. Компоненты доступны всем – именно поэтому мы наблюдаем настоящий прорыв в инновационной деятельности.

О корпорациях и производительности труда

Каким образом новые технологии меняли структуру бизнес-систем в прошлом? Отличный пример подобной ситуации приведён в одной из работ американского историка экономики Альфреда Чандлера (Alfred Chandler), где он рассказывает о влиянии, которое оказало развитие телеграфной и железнодорожной сетей на становление современных корпораций. Синергия тут такова: эффективное использование новых технологий и управление ими требовало создания крупных конгломератов, а эффективное осуществление управления конгломератами, в свою очередь, потребовало дальнейшего развития транспортной и коммуникационной инфраструктур.

Учитывая ту мобильность технологий, о которой я говорил, нас ожидает полная смена парадигмы организации рабочего процесса. Не вы идёте на работу, а работа приходит к вам: уже сейчас, на существующей инфраструктуре можно заниматься своими профессиональными делами в любое время и в любом месте.

В основании будущих изменений – инновационная инфраструктура с её скоростными, дешёвыми и работоспособными сетями. Также существует определённый прогресс в разработке взаимодействия человек-компьютер – в первую очередь благодаря развитию мобильного интернета, где подобные интерфейсы наиболее востребованы в силу ограниченности функционала. Но в целом, я считаю, апофеозом нынешнего инновационного прорыва станет именно изменение принципов трудовой деятельности. И последствия этого обещают быть просто невообразимыми.

В начале XX века аналогичные процессы привели к возникновению поточного производства. Опираясь на существовавшие к тому моменту возможности Генри Форд и Ко экспериментировали с организацией сборки в цехах, снижая там, повышая здесь, пробуя различные алгоритмы, – и в конце концов им удалось создать систему на порядок более эффективную, чем те, что применялись ранее. На мой взгляд, сейчас, с развитием цифровых технологий, происходит то же самое. Поскольку мы объединены в одну сеть, у всех есть примерно равный доступ к одним и тем же данным и ресурсам. Это позволяет расширить возможности по совершенствованию принципов организации трудовой деятельности. Я также считаю, что это даст значительную прибавку к производительности труда.

О бесплатном и его стоимости

На заре Интернета в конце практически каждого размещённого в Сети документа можно было увидеть надпись: "Copyright 1997. Перепечатка запрещена". Сегодня тон надписей несколько иной: "Copyright 2008. Ссылка для размещения в блоге". По сути произошла маленькая революция в восприятии интеллектуальной собственности. Так что вопрос теперь не в том, что кому принадлежит или не принадлежит. Вопрос в том, как наиболее эффективно использовать имеющийся актив, максимально реализовав его потенциальную стоимость.

Думаю, что наличие недорогих платформ для размещения контента и его распыление по большому числу площадок усиливают конкуренцию чрезвычайно. Содержание при этом не перестаёт быть менее ценным – просто конкуренция толкает цены вниз, практически до нуля. Другими словами, доступность информации – не добрая воля издателей, а вынужденная мера, обусловленная прежде всего развитием технологий.

Тем не менее, и в "бесплатных" моделях обычно есть услуга или сервис, приносящие доход. Основным генератором выручки является размещение рекламных объявлений. С исторической точки зрения это не такая уж новая идея. Так, в 1920-е основным на повестке дня был вопрос: "Какая схема позволит нам зарабатывать на трансляции радиосигнала?" Поначалу этого не понимал никто. То же и в середине 90-х, когда все завались вопросом: "Как можно заработать в Интернете?" В то время система прямых платежей за контент или оказываемые услуги казалась наиболее вероятным вариантом. Не сбылось – по ряду причин, но взамен мы получили рекламную модель, и она оказалась феноменально успешной.

Мы должны обратить свой взор на текущую модель и спросить себя: "Чего на самом деле недостаёт интернет-экономике?" Ответ: "Внимания". [Выдающийся американский психолог] Герберт Саймон (Herbert Simon) предвидел это много лет назад. Он говорил: "Богатство информации ведёт к бедности внимания" (в оригинале – " A wealth of information creates a poverty of attention" – прим. переводчика). В существующих условиях наиболее ценным активом становится возможность привлечь внимание. Именно на этой идее Google удалось построить свой бизнес: мы фокусируем ваше внимание. Процедура поиска того, в чём вы заинтересованы, оказалась идеальным моментом для демонстрации рекламных объявлений.

О сотрудниках и их руководителях

Я часто повторяю, что одной из наиболее секси профессий в ближайшее десятилетие будет профессия статистика. Люди полагают, что я шучу, но кто бы мог подумать в начале 90-х, что профессия программиста будет секси? Способность добывать, понимать, анализировать, визуализировать и доносить до людей информацию – вот что обещает быть по-настоящему значимым навыком в ближайшие десятилетия, причём не только для профессионалов, но и для учеников начальных классов. Понимание информации и извлечение из неё добавленной стоимости – вот что есть дефицитный ресурс.

Статистики являются частью этого процесса, но только частью. Вы также должны уметь соответствующим образом оформить и представить полученные данные и – не забываем об этом – использовать их с умом. Я действительно думаю, что эти способности – добывать, понимать и коммуницировать полученные данные – необычайно важны. Причём менеджеры должны будут уметь делать это самостоятельно.

[Если вы руководитель] вы постоянно сталкиваетесь с соглашательством и с тем, что информация поступает предварительно обработанной. В компаниях старой закалки для этих целей содержат целую армию людей, которые по кусочкам собирают и обрабатывают данные, необходимые руководителю для принятия того или иного решения. Но больше такая схема не работает: информация доступна всем, невзирая на ранги, – на каждом уровне организации, любому человеку. И что вам по-настоящему необходимо, так это обеспечить сотрудникам доступ к данным, которые необходимы им для принятия оперативных, повседневных решений. Сегодня это гораздо проще сделать с технической точки зрения, чем в былые времена. И это по-настоящему мотивирует сотрудников, занятых в интеллектуальной сфере, на более эффективную работу.

Об электронном контроле и рисках с ним связанных

Один из наиболее интересных феноменов, возникших за последние 20 лет, это "транзакции посредством компьютера" ("computer-mediated transactions"). В настоящее время практически все ситуации взаимодействия людей или организаций на том или ином этапе предусматривают наличие посредника – компьютера. И машина может осуществлять соответствующий мониторинг, записывать данные, контролировать процесс выполнения той или иной задачи. Одно из неявных следствий поголовной компьютеризации – возможность заключения сделок, где риск неисполнения ввиду отсутствия контроля был ранее слишком велик (в оригинале – enforceable contracts, "контракты, допускающие возможность принудительного исполнения" – прим. переводчика).

Вот пример. Представьте, что вы хотите арендовать автомобиль и в соответствующей компании вам говорят: "Так, мы дадим скидку в 10 долларов, если вы не будете превышать определённые ограничения по скорости". Раньше это было хорошей сделкой: что могло вам помешать соблюдать скоростные лимиты на практике? Сегодня каждая машина оснащена передатчиком, позволяющим контролировать не только скорость, но и ваши перемещения. То же и в транспортной сфере: почти у всех грузовых автоприцепов существует бортовой компьютер, который отслеживает правильность траектории движения в соответствии с требованиями логистики. В конечном итоге это действительно помогает доставить товар покупателю в максимально сжатые сроки. Таких примеров и связанных с ними возможностей очень и очень много.

Вы внедряете новую технологию и люди восхищаются теми возможностями, которые она им предоставляет. Однако впоследствии они обнаруживают и негативные стороны прогресса. В связи с этим придётся создавать регулирующую систему, которая позволила бы разрешать коллизии, возникающие в связи с реализацией обозначенных выше правоотношений. Думаю, что практически каждому пользователю Интернета нравятся прикладные аспекты инноваций – персонализация, мониторинг данных, возможность адресовать продукт конкретному покупателю, в соответствии с его специфическими нуждами. Но в то же время многих беспокоят побочные аспекты – махинации, безопасность, кража ID, возможность вторжения в частную жизнь. Это на самом деле является проблемой: что может произойти, если новые технологии будут использоваться не по назначению?

О перекройке экономики

Мы определённо столкнёмся с кардинальными изменениями в традиционных сферах экономики. Посмотрите на ТВ, на печатную прессу, радио или аналогичные СМИ. В Интернете эффективность рекламы стало возможным измерять с невиданной ранее точностью, и теперь все думают о том, как бы перенести эту эффективность в традиционные медиа.

Это возможно. Я полагаю, что в будущем мы увидим существенный прогресс в этой области. А если мы посмотрим на индустрию услуг в целом, то, думаю, никто не станет возражать, что в этой сфере потенциал для повышения производительности просто огромный – в первую очередь благодаря вышеупомянутой сетевой кооперации и автоматизации. У нас уже есть необходимая инфраструктура для этого. Мы уже можем повысить эффективность коммуникаций.

В настоящее время я посвящаю значительную часть своих усилий развитию аукционной модели продажи ключевых слов в контекстных объявлениях. Как вы знаете, мы продаём ключевые слова или фразы в поисковых запросах по принципу аукциона (для каждого ключевого слова/запроса рекламодатель указывает цену, которую он готов заплатить за переход пользователя по объявлению, причём заплативший больше получает верхние места выдачи – прим. переводчика). Это относительная новая модель продаж рекламы. Мы бы хотели распространить её и на офлайновые медиа – телевидение, радио, печатную прессу и другие. Эта модель появилась в Интернете, и без информационных технологий её появление вряд ли бы стало возможным. И это отличная модель для всех ситуаций, связанных с распределением ограниченных ресурсов.

Я думаю, что люди, придумавшие эту аукционную схему в 2001 году, обладали даром предвидения. Производитель контента имеет возможность продавать часть внимания, которое он привлекает. Так появилась реклама в телешоу. Точно так же обстоят дела и с интернет-сайтом: есть какая-то часть страницы, которую можно использовать под рекламные объявления. Но чего хочет рекламодатель? Он хочет платить не за показы, а за переходы (клики на объявление – прим. переводчика). Ему на самом деле без разницы, сколько было показов страниц. Даже не так: ему важно, сколько покупателей придёт в магазин по размещённому у вас объявлению и осуществит там покупки. Таким образом, необходимо построить такую систему, в которой издатель мог бы продавать показы страниц, а рекламодатель – покупать переходы. И я думаю, что нам удалось создать такую систему, и она достаточно элегантная.

Круто. Но у меня к профессору 2 принципиальных вопроса.

Первый касается влияния доступности информации и стремления стоимости контента к нулю. Но об этом стоит написать отдельный пост, тем более что совсем недавно была опубликована очень умная статья When No News Is Bad News о будущем издательского дела, написанная с противоположных позиций. Будет интересно.

Второй вопрос касается активной пропаганды контекстной рекламы. На неё, кстати говоря, завязан главный питч статьи – перекройка старой экономики и создание новой.

Во-первых, контекстная реклама хорошо работает не везде. На запросах – да, но не на всяком контенте и не для всякого продукта. Без медийки и брендовой рекламы нормальное продвижение просто невозможно.

Во-вторых, Google вырос на продажах тем, кто не мог себе позволить "нормальную" рекламу. Но те, кто мог себе это позволить, никуда не исчезли. И потребности потребительского масс-рынка тоже.

В-третьих, изучение скромного блока контекстных объявлений в моём блоге, специально размещённого вне активной зоны в исследовательских целях, даже в самых смелых мечтах не позволяет задуматься о "продаже показов страниц" (которые по мановению палочки превращаются в переходы чуть менее, чем полностью). Соответствий контенту – не очень много, да и реагируют люди, согласно исследованию, проведённому "Рорером", к примеру, чаще не на объявление, а "на картинку" (медийный контекст – очень удобная штука для анализа ad hoc).

Я уже не говорю о том, что пресловутый advertising ROI, "который изменил индустрию", это конечно очень эффективный инструмент, но очень приблизительный. По одной простой причине: продажи – не функция рекламы. Если бы это было так, то жизнь стала бы весёлой и беззаботной. Реклама даже не самая существенная часть маркетинга, да и просчитать "в цифре" все эффекты, оказавшие влияние на продажи, – внутренние и внешние – очень сложно.

Иллюстрации с сайтов: ehow.com, netchexonline.com, adamsadams.com, tebowsmash.com, conversationagent.com

И это ещё не всё...

Согласно опубликованному comScore отчёту 2008 Digital Year in Review, Google не перестаёт радовать увеличением числа поисковых запросов. Причём речь идёт не о доле в общем числе запросов, а именно о росте обращений в абсолютных значениях.

Поскольку 90% процентов новых обращений пришлось на ведущий поисковик, можно говорить о неком феномене Google. И что-то меня в этом феномене определённо смущает.

Дело в том, что в последнее время я стал реже пользоваться поиском: лавинообразный рост информации вынуждает к формированию жёсткой политики по отношению к источникам данных и вообще к секуляризации принимаемых во внимание информационных поводов. Ресурсы нейродинамических структур мозга ограниченны – как и жёсткий диск компьютера.

На практике это привело к тому, что я уже более-менее знаю, где можно получить необходимую информацию: Википедия, RSS (Google Reader), агрегаторы (Alltop и Delicious), поиск по блогам (Technorati), те же Twitter и FriendFeed. В целом сформировался некий пул информационных источников (они каталогизированы в закладках браузера) – научных, деловых, и т.д. – которые позволяют сократить время на расчистку авгиевых куч информационной попсы и мусора в "обычной" выдаче поисковика.

Даже не так: сама необходимость в поиске чего-либо не то чтобы резко снизилась, но в некоторых случаях просто отпала. Сначала я ленился обращаться к закладкам – проще набрать "Science Magazine" в волшебном окошке. Однако впоследствии нейроны и синапсы перестали справляться с нагрузкой – пришлось заняться информационным менеджментом, попутно ограничив ненужные темы в ранее целиком проглатывавшихся изданиях и лентах.

Как у Гугла получается расти? Загадка. Рост числа интернет-пользователей в 2008 году (речь о США) составил лишь 4%. Интересно было бы сравнить данные comScore с общим Traffic Index.

И это ещё не всё...

С небольшим запозданием публикую отчёт о вебинаре Equity Research in the Age of Web, на O'Reilly Radar. Хост - Роберт Пассарелла, с переменным успехом служивший Мамоне в течение 18-лет, ветеран Morgan Stanley, JP Morgan, Merrill Lynch и Bear Stearns (иных уж нет, а те - далече), специалист по IT-сектору и технологиям, между прочим.

Ниже вы можете найти две презентации на тему анализа стоимости акций и активов в эпоху Интернета и Веб 2.0. Судя по всему, чувака эта тема очень волнует, ибо, только придя в O'Reilly Radar летом 2008 года, он сразу обозначил проблему интернет-мутаций в Equity Research.

Первая презентация представляет собой компиляцию того, что было сказано устно, с собственно презентацией, подготовленной Пассареллой. Я не включил туда технические вещи, но постарался обозначить основные тренды и то, как это может повлиять на простых смертных. Ничего особенного, но достаточно любопытно для общего развития.


Alan Kodzasov - Equity Research in the Age of Web - Get more Business Documents

Вторая презентация - аутентичная. Найти её можно здесь здесь.
Там, увы, лишь только первый слайд на русском, остальное - на английском. И без подкаста её будет достаточно тяжело понять. Если кого-то заинтересует подкаст, он здесь (MP3).

И это ещё не всё...

Сводка недоступна. Нажмите эту ссылку, чтобы открыть запись.

И это ещё не всё...

Раз уж мы заговорили о Уолл-стрит. Воспользовавшись советом Роберта Пасареллы (Robert Passarella) из O'Reilly Radar, посмотрел трилогию о финансовом кризисе на сайте WSJ. Вы тоже можете с ней ознакомиться. Очень интересно, кратко и познавательно. Увы, лишь на английском. В качестве компенсации сделал небольшой синопсис к каждому из трёх видео.

Часть первая: 7 дней, которые потрясли мир

Ещё раз о том, как всё произошло. Не очень подробно, зато очень понятно, с шикарным видеорядом и доступными комментариями. Кстати, в американском "стремлении к собственному дому" слышны философские нотки и отголоски "Протестантской этики" Вебера.

Часть вторая: Кто виноват

Регуляторы не сработали, а лишь смотрели, как деньги переходят от богатых ещё более богатым. Гринспен сделал удивлённые глаза: я не знал, что они торгуют воздухом. Обосрались все, но больше всех – рейтинговые агентства.

Впрочем, вскоре оказалось, что дело не в бумажках и плохом контроле, а в завышенных ожиданиях и уровне потребления, который при нынешнем уровне технологий человечество не выдерживает (смотри предыдущий пост).

Часть третья: Что нас ждёт

Финансовая система уничтожена – факт. Оптимизма у банкиров не так много. Но их можно понять. По-крайней мере многие, похоже, серьёзно готовы к тому, что бы ужаться в личных расходах и потреблении. Bailout'ы на $700 миллиардов. Пойдёт ли на пользу? Есть мнение, что нет. Цитируют "Короля Лира". Прогнозов – никаких. Но Улица – жива. Жива, родимая!

Ещё один нюанс радует: о кризисе говорят, как о уже свершившемся факте. Если причины внятно артикулированы - это уже полдела на пути к выздоровлению.

P.S. Кстати, мне тут кое-что пришло в голову относительно внутреннего смысла рыночной стоимости акций. По сути ведь это философское понятие. Равно как и бухгалтерская стоимость чистых активов, а в ряде случаев – и чистого кэша.

Но вот что интересно. Один из отцов американского капитализма Бен Франклин утверждал, что главная проблема человека - неспособность пожертвовать чем-то, пусть даже незначительным, сейчас во имя более серьёзного профита, но в будущем.

Мне кажется, что именно такой механизм, как оценка Equity Value, дал возможность немного сместить акценты с мгновенного извлечения прибыли и выжимки всех соков в сторону более долгосрочных стратегий. Справедливая стоимость в нормальных условиях учитывает как раз ожидания и будущие доходы. Так что механизм этот вряд ли исчезнет до тех пор, пока не изобретут что-то более прогрессивное.

И это ещё не всё...

Никогда не был склонен к апокалипсическим прогнозам и настроениям. Но вот пришла по RSS статья известного обозревателя и интернет-гуру Тима О'Рейли (это он изобрёл термин Web 2.0) The Biggest Ponzi Scheme of Them All, и призадумался. А не достигли ли мы своего потолка? В связи с кризисом, не к ночи будет помянут.

Название статьи как бы намекает нам на недавно раскрытую афёру американского дельца Берни Мэдоффа, в результате которой было кинуто большое количество известных и не очень людей на общую сумму около $50 миллиардов.

Напомню, что дядечка в целом действовал подобно Мавроди, выплачивая доходы старым клиентам за счёт денег новых. В результате кое-кто отправился кормить рыб. Банкирам не впервой. Многие негласные правила биржевой торговли, призванные так или иначе усмирить чрезмерную жадность, написаны кровью брокеров, приземлившихся на безжалостном асфальте Манхэттена. Кроме шуток.

Но не спешите делать выводы. Потрясший деловую общественность случай – лишь метафора ещё более серьёзной пирамиды, коей, по всей видимости, может оказаться вся наша жизнь как таковая. Вернее, она с завидной регулярностью в неё, пирамиду эту, складывается. The biggest Ponzi scheme of them all.

Вот что говорит О'Рейли о путях, ведущих к краху: "Я вырос с идеей о том, что ... ресурсы, необходимые для нужд человечества, безграничны". Big picture дело обстоит с точностью да наоборот, но об этом – в пылу естественного отбора и чувственных удовольствий – очень легко забыть.

Уже два года назад по большому счёту было понятно, что раздут неимоверный пузырь, но разум отказывался признать очевидное. Деньги-то капают!

Злая ирония в том, что положительный отклик на какое-либо действие (возможность добывать деньги из воздуха, к примеру) формирует устойчивые поведенческие паттерны. И это – имманентная характеристика всех живых существ. С эволюционной точки зрения одна из самых древних, и потому противостоять инстинкту не так-то просто. Даже холодным рассудком.


Именно в этом феномене может заключаться природа экономических циклов. В своё время, будучи студентом факультета мировой экономики, я никак не мог их усвоить: откуда они берутся? в чём их суть? Почему синусоида, а не экспонента или не полёт Леви? Возможно, глобальные взлёты и падения – всего лишь маятник, медленно качающийся от оси печального опыта к оси необоснованных ожиданий. Восходит солнце, и заходит солнце, и на место своё поспешает, чтобы там опять взойти.

Вот что об этом думает О'Рейли: "Да, большинство людей [до кризиса] искренне хотели лучшего для себя и для своих детей, но коварная жизнь приохотила их к житию в долг не по средствам". Самый последний поц вдруг смог выбрать себе хоромы по нраву (механизм этого явления неплохо описан в статье The End of Wall Street's Boom, которую я уже упоминал).

Все мы в какой-то степени играем в те игры, которые пустили под откос инвесторов Мэдоффа, подчёркивает ирландский интернет-гуру. Однако красивые электронные табло, костюмы с Savile Row, бриллиантовые запонки, суета в зале, лихорадочные путы и коллы – всё же не просто так. Они нужны бизнесу, да и обществу в целом. Взять, к примеру, оценку справедливой стоимости – возможно ли получить нечто конвенциональное иным способом?

Другое дело, что в разные периоды соотношение фундаментальных и спекулятивных факторов в оценке варьируется. Первые, по идее, тождественны успеху компании, ну или обоснованному хоть чем-нибудь ожиданию такого успеха в ближайшем будущем. Спекулятивные факторы – это уже стадные инстинкты, манипуляции и прочие эффекты, намеренные и нет.

Вот тут-то и возникает разрыв между стоимостью активов "на бумаге" и их "реальной стоимостью". О'Рейли приводит в качестве созвучного его внутреннему камертону мнение бывшего экономиста Всемирного Банка Германа Дэли (Herman Daly):

"То, что мы называем финансовым кризисом, на самом деле не "кризис ликвидности"... Просто финансовые активы непропорционально выросли относительно реальной экономики – объём бумаг, обмениваемых на другие бумаги, сейчас в 20 раз превышает объём бумаг, обмениваемых на товары.

Реальные активы конкретны и осязаемы; финансовые активы – абстракции, точнее, права на будущие доходы с чего-либо. В какой-то момент стоимость реальных активов уже не может обеспечивать (гарантировать) чрезмерно возросший объём активов финансовых, вот они и переоцениваются. И никто уже не хочет менять нечто осязаемое на абстракции и ожидания – в надежде на то, что эти вложения принесут прибыль когда-то там в будущем. Эта прибыль вполне достижима в ряде случаев, но у участников рынка не осталось доверия. И у банков есть деньги, просто они их давать боятся".

Кризис доверия, значится. Но об этом мы уже слышали. Интересным мне показалось другое: нынешние обстоятельства Дэли считает неизбежными.

"Может ли реальная экономика в принципе развиваться достаточно быстро, чтобы успевать гасить лавинообразное увеличение долга? Нет!"

Экс-экономист ВБ аргументирует свою позицию, опираясь на рассуждения Нобелевского лауреата по химии 1926 года, а по совместительству экономиста-альтернативщика Фредерика Содди (Frederick Soddy), который утверждал: "Вы не можете длительное время поддерживать баланс между ростом долга и энтропией, то есть склонностью к спонтанной девальвации активов ".

На человеческом языке это означает: развивать реальный бизнес непросто, и долг, подкреплённый реальными доходами в будущем, позволяет это делать более эффективно. Этому простому правилу, по-моему, ещё в школе учат.

Однако поскольку долг по природе своей является лишь цифрой, абстракцией, то он в силу законов статистической физики просто обречён на ничем не контролируемый рост. Энтропия в действии. Такие дела.

Дэли называет виртуальную составляющую экономики "чёрными поросятами", которые к 2009 году чрезмерно расплодились на Уолл стрит и затоптали то хорошее и доброе, что идёт от "созидательных" особей. Кстати, пример из мира животных отнюдь не случаен – нечто подобное присутствует в природе в виде альруистической эволюционной стратегии.

Но и это ещё не всё. В особо запущенных случаях завышенные ожидания могут вернуться на землю лишь в результате серьёзного технологического прорыва – дальнейшее развитие а-ля status quo невыгодно, поскольку не покрывает затраты при имеющемся уровне технологий.

Сейчас, если я правильно понял автора, именно такой момент! То есть, к примеру, в принципе невыгодно развивать автомобильную промышленность на двигателях внутреннего сгорания, поскольку нефти осталось мало, и в будущем её просто не хватит на большое количество машин. И в таком духе. Типа стоит ожидать новой неолитической или промышленной революции.

Нечасто такие события происходят. В любом случае что-то в этом есть. Только вот не пойму до конца, что именно. Сам О'Рейли делает из всего этого достаточно неожиданный вывод.

Коли мы подошли к некому барьеру, то должны перейти от экстенсивного развития (то есть копирования существующих технологий) к чему-то "качественному", пусть и не столь быстро растущему. И на роль качественного претендуют – внимание! – электронные медиа. По крайней мере он называет их "предчувствием качественной экономики".

Каким боком – не совсем понятно. Впрочем, тезис об ограниченности ресурсов всё же можно привязать к потреблению и распределению информации. В конце концов, палка – это просто палка, а палка-копалка – уже полученная от кого-то информация. И так со всем, что нас окружает на протяжении всей истории – песок превращается в микросхемы и т.д. Выкрутимся!

Иллюстрации с сайтов: vitaminsexposed.net, wikipedia.org, anglorandcapital.com, hubpages.com

И это ещё не всё...

I've just written a comment to the post by Svetlana Gladkova – "Microsoft Plays Nicely with IT Departments – Lets Block Internet Explorer 8 Installations". Reason's icy intimations came out to be wordy, so I decided to voice my doubts in a separate post (since I got no answer :-))

The key idea: as business on the Internet is a kind of kafkian (you'll never know for sure who is a real enemy/competitor) and at the same time hobbessian (everyone against everyone) world – how can one establish a whatever strategy? [ha-ha, it's an open question]

Take for example a hypothetical war of browsers. I think there might be a kind of cognitive dissonance. For PCs we have three serious players: MS, Mozilla, and Google.

Meet Mozilla. The company earns most of its revenue from an agreement with Google for generating search traffic (according to the FY07 audited FS it accounted to 91%).

Good old MS distributes its "optimized for Google" IE7 for free (to be more precise, they have to). MSN holds a ...m-m-m... healthy 10% in the search market. The cash cow of MS pastures on the other side of monitors.

Here comes a knight, Google. These guys make 0.3% in royalties (FY08 3Q FS), while the rest effectively comes from ad revenues of which 66% is search engine. Google is threatened to lose its search revenues as the pie is being bit by aggregators, wikis, etc. (and at less extent by competitors). So they want to control search at each level of users' activity.


Now, only guys from Mozilla probably know how to monetize a browser in itself. For Google it looks as if MS moved into PC market. MS, in its turn, may not even have a clue what do they struggle for in terms of $.

No matter how you slice it, the bottom line, IMO, looks as follows: each of the 'Big 3' has its own, different, and in somewhat opposite motivation. So where are the logical foundations of "the new browser war" (as Svetlana calls it)?

I mean the war might burst out, but the battling sides will remind of Russia in the World War I.

Illustrations: fooloffun.co.nz, marketshare.hitslink.com

И это ещё не всё...

Я вот тут задумался: почему Россия не попала в топ-10 международных интернет проектов по какой-то там версии? Заговор? Быть может. На TechCrunch тоже не слишком часто о нас говорят. Не мысля гордый свет забавить, возомнив себя бешеным экспертом по Рунету, рискну представить две небольшие... особенности, которые бросились в глаза варягу, волею судеб проработавшему значительную часть года в интернет-компании и неожиданно для себя ставшему в душе почти что гиком.

Речь идёт о немного неадекватном восприятии маркетинговых категорий, в первую очередь аудитории, а также о проблеме соответствия понятий "разработчик" и "бизнес-лидер" (ну, или "стартапер" на худой конец).

Занудство обещаю компенсировать разумной долей инсайда, но сначала немного обрисую основания своей критики. А также апломба, быть может и мнимого.

Дело в том, что работа в корпоративных финансах легко настраивает молодой неокрепший ум на нужную волну – ты ощущаешь себя на вершине пищевой цепочки бизнеса. Кто-то что-то делает – а ты берёшь, сходу выносишь вердикт о привлекательности той или иной идеи (которую более толковые люди разрабатывали годами) и в красивой обёртке продаешь.

Ха-ха, на самом деле я работал в фонде прямых инвестиций и, типа, в соответствующем консалтинге. Там ещё не так жадно, как в сейлзах. Зато фантазии есть, где разгуляться. LOL.

Если вам действительно интересно, что есть бытие инвестиционным банкиром, рекомендую прочитать статью The End of Wall Street's Boom - лучшее в минувшем году на эту тему. Непринуждённый рассказ о том, как чувак, почти не понимавший, что он делает и как это работает, давал советы на миллион – в буквальном смысле этого слова. Знакомо...

Но! Несмотря на то, что и мне вдругорядь приходилось анализировать рынок какой-нибудь там сотовой связи в стране, о которой я даже не подозревал, несмотря на то, что никаких реальных решений о покупке/продаже упорная аналитика, как правило, не провоцирует, бизнес этот всё равно нужен.

Никуда от него не деться, и требует он совершенно определённых знаний и соответствующего профессионализма. Просто не хотелось с самого начала выглядеть д'Артаньяном. Везде есть свои недостатки и поводы для хохота.

Тут важно другое: ЛЮДИ.

Джек Уэлч, легендарный руководитель General Electric, превративший её в одну из крупнейших компаний мира, любит повторять: "Сначала люди – потом стратегии". Генри Форд добился успеха, как известно, не разбираясь в автомобилях, но понимая кое-что в персонажах, которые их делают. Это не пустая патетика: чем старше становишься, тем больше осознаёшь, насколько эти дедушки правы.

Сила инвестиционных банкиров и им подобных – в системе отбора и рекрутинга (вспоминаем эволюцию). Когда я был помоложе, IB было самой, пожалуй, желанной синекурой для мальчиков-карьеристов. Причём вполне осуществимой – при известном интеллектуальном напряге.

Сейчас я бы уже стучался в двери "Гугла" или "Яндекса". В сложившейся обстановке Интернету просто суждено стать магнитом для светлых голов. Конкурировать, замечу, можно в мировом масштабе. ИМХО, это очень недооценённый тренд.

С другой стороны, мне кажется, что в Рунете, в силу, наверное, исторических причин, сложилась определённая проблема искажения компетенций, субкультура, если угодно. Смутное чувство такого диссонанса у меня существовало и ранее, а по получении соответствующего опыта актуализировалось почти со 100%-ым попаданием.

Цвет первый. Компетенции. Семантический разрыв

Интернетчики очень ревниво и саркастически относятся к попыткам офлайновых людей проявить себя в Сети, мотивируя это тем, что здесь "всё совсем не так", что "можно вложить миллиард, но нихрена не получить", и так далее. Это, конечно, имеет под собой определённые основания. На костях top4top только ленивый не сплясал.

Однако я часто сталкивался (и продолжаю сталкиваться, внимательно просматривая дискуссии и публикации) с немного неадекватным восприятием аудитории: привлечь внимание к проекту – одно, заставить приобрести что-нибудь in real life – совсем другое. Это другая аудитория.

Вроде бы очевидная вещь, но сплошь и рядом видишь непонимание (впрочем, может, мне это только кажется). Создавшие приемлемый продукт в Сети вдруг начинают ощущать себя специалистами по целевой аудитории – айфона, кредитования, дамской косметики, да и по потребительским рынкам в целом.

Попробуйте сделать самостоятельно хотя бы один количественник. Не говоря уже о том, что бы продать этот самый айфон. Немного представляю, о чём говорю, ибо в своё время испытал нечто вроде культурного шока при переходе от теоретизирования к не самой сложной практике.

Кстати, всё, что я выше в кавычках привёл про "миллиарды впустую", – мнение основателя и СЕО Bolotov.ru Антона Болотова.

Вот, к примеру, достаточно безобидный инсайд: "будем делать новый проект в сфере финансов". Какие-то неподъёмные темы для контента, какие-то дикие, на мой взгляд, представления об "общественном заказе" ("на форумах люди алчут узнать, в какой ПИФ вложить свои миллионы", ага), ну и в таком духе. Более того, я знаю, что ровно с таким же названием (слово в слово) уже существует проект (известный!), но молчу и наивно полагаю, что всё продумано. Не тут-то было!

И так по многим позициям. Мультипликаторы, cash flow, слияния и поглощения, расходы потребителей, брендинг – "знаем, это всё просто до безобразия". При этом наблюдал внимательно, как делалась сеть Drive2.0, – тоже ничего сверхъестественного, на ощупь. Как и везде. Будда-то в деталях, разве нет?

Про продажи рекламы даже говорить не хочу: не понятно, почему это так нравится Синодову, но ребята просто теряются от простейших вопросов и впадают в панику от страха потерять необъяснимое логикой денежное чудо. Ну да ладно.

На Западе, ИМХО, всё же относятся к этим вопросам по-другому. Там лучше чувствуют границы своих компетенций – культура бизнеса другая. Отсюда и состоявшиеся истории успеха. Которые, вроде бы, учат нас именно тому, что выигрывают компании, эти границы осознающие.

Цвет второй. Лидерство. Болезни роста.

Наверное, это не только наша проблема. После недавнего интервью Цукерберга на TechCrunch я наткнулся на ряд комментариев в стиле "ну не может дитё управлять компанией".

Ещё более меня привели в изумление комментарии банкиров (судя по всему) на WSJ к недавней статье Google Gears Down for Tougher Times . В таком духе, что "инженерный", творческий подход к делу, когда за счёт один раз удачно придуманной "дойной коровы", мальчишки с горящими глазами реализуют свои фантазии, должен уступить место более продуманной стратегии. Сервис для миллионов vs. сервис для бабла, короче говоря.

Хоть я в этом вопросе и на стороне "мальчишек", но мне кажется, что доля правды в словах воротил есть.

ИМХО, в значительной степени всё упирается в проблему менеджмента при росте компаний. Грин и Пейдж поступили очень и очень мудро в этом вопросе, отдав оперативное управление Шмидту. Джерри Янгу, с другой стороны, не так повезло с CEO (хотя кто знает).

В любом случае примеры несоответствия духа стартапера критериям лидера встречаются сплошь и рядом. Например, профессор Ноам Вассерман из Гарварда, изучавший "дело" Янга, считает, что на этапе превращения бизнеса в крупную корпорацию энтузиасты-основатели часто оказываются неподходящими кандидатами на эту роль.

Нечто подобное происходило, начиная с 2006 года, в "Евросети", когда она начала терять темпы роста. Ровно с этим же я столкнулся, к примеру, и в Bolotov.ru.

Каноничный случай основателя, пытающегося держать всё-всё-всё под контролем, и сопутствующие этому приблуды. Одна надпись на сайте чего стоит. Оказалось, что всерьёз! При этом очень ревниво относится к успеху "Яндекса" или "Бегуна" – мол, не успех это вовсе, а кучу бабла вложили не творцы, но дельцы (Волож?!).

Чуть что-то пошло не так, как ожидало его величество, насупил бровки и отвернулся в своём углу в сторону, как ребёнок. Не разговаривает. Чувак при этом старше меня! Как развивать компанию в таких условиях, спрашивается? Необходимо научиться действовать в условиях неопределённости.

Я не зря прошёлся по своему опыту, поскольку повидал людей с яйцами в сырьевых сферах (там без этого никуда). Здесь тоже, думаю, не помешает аналогичный подход. Ха-ха.

И не потому "думаю", что хочу сейчас поиронизировать над Болотовым. В конце концов, самое главное своё открытие в этом году я сделал благодаря Антону и с его подачи (это про аудиторию, не хочется ещё больше растекаться мыслью по древу). Чего уж греха таить.

Но, чёрт побери, несправедливо! Талантливые ребята с горящими глазами, которых я увидел, будь они в Долине, могли бы делать совершенно фантастические вещи. На другом уровне. Им надо просто его показать.

И кстати, по всей видимости, это не единичный случай: на Хабре Bolotov.ru котируется выше Yahoo! Очень и очень странно.

Ладно, хорошо, когда есть "дойная корова". А если нет? Сайт/сервис – не обязательно стартап. Сублимация творческого порыва, честолюбия – да. Но не бизнес. К сожалению, в более-менее среднесрочной перспективе выживает только бизнес.

Что с этим делать – не знаю. В своё время готовил презентацию по прямым инвестициям в России. Тогда главный питч был таков: нам нужна своя Мэдисон авеню. Может, пойти по этом пути? Хотя это слишком прямолинейно.

Ох, ёлки-палки, этот поток сознания надо останавливать. Две проблемы, меня зацепившие, я, вроде, обозначил. Не надеюсь, что кто-то дочитал до конца, но если это так, то большой вам человеческий респект. Остапа понесло... :-)

Иллюстрации с сайтов: wsj.com, ogoniok.com, bantjes.com, utads.com

И это ещё не всё...